воскресенье, 27 июля 2014 г.

Горе и обломки в украинских деревнях после катастрофы MH17 - Wall Street Journal

Местные жители возле места падения малайзийского Боинга переживают настоящий шок
25 июля 2014


Наталья Волошина, мэр Петропавловки, Украина, у здания сельского совета. Жители Петропавловки до сих пор потрясены увиденным во время падения рейса 17 Малайзийских Авиалиний. Пол Сонн для Wall Street Journal
ПЕТРОПАВЛОВКА, Украина - еще до того, как MH17 был сбит, война Украины с пророссийскими повстанцами поставила мэра этой маленькой, захудалой деревушки перед серьезными проблемами.
Наталья Волошина не могла выплачивать зарплаты муниципальным работникам, пенсии и счета за электроэнергию, поскольку средства от правительства в Киеве не поступали. Шахта, на которой работает ее муж, в которого она была влюблена еще в школе, фактически закрылась. Бои все приближались.
Потом упал самолет. Ящик для ручной клади, когда-то расположенный под сиденьем, застрял в дереве напротив сельсовета; чемоданы и одежда попадали в сады за деревенскими домиками.
Деревенские попрятались по подвалам, опасаясь бомбардировки. Жители соседней деревни побежали в церковь, уверенные, что наступает конец света. Коллега Волошиной закричала, когда в нее чуть не попал кусок грузового отсека. Несколько дней спустя 43-летняя мэр нашла нижнюю половину тела мужчины в кустах возле ее офиса. С тех пор она почти не спала.
"Я знаю, что ради окружающих я должна выглядеть сильной, уверенной и спокойной" - говорит Волошина. Прошла неделя с катастрофы 17 июля, но ее руки до сих пор дрожат. "Но когда я прихожу домой с работы, я плачу в подушку".


Отец Сергий, священник из Грабово, Украина, в деревенской православной церкви. Он родился неподалеку от места, где упал MH17, и сейчас помогает своему приходу справится с эмоциальным потрясением, принесенным катастрофой. Александер Колиандр для Wall Street Journal

Катастрофа MH17 и гибель 298 пассажиров и членов экипажа Боинга 777 повергла мир в трепет и вызвала геополитический кризис. Но трагедия также вселила ужас в жителей трех украинских деревень милях в 30 [48км] от границы с Россией. После падения самолета практически никто не пришел им на помощь.
Хотя большинство тел уже убрано с места падения, примерно 6 500 жителей соседних деревень остаются шокированными увиденным: обломки и вещи пассажиров до сих пор рассыпаны по окрестностям. Частички жизней других людей превратили их собственные жизни в кошмар.
Кабина самолета и десяток тел упали на Рассыпное, примерно в 2 милях [3.2км] от Петропавловки. Одно из тел провалилось через крышу дома женщины. В поле неподалеку упали пристегнутый к креслу пилот и стюардесса.
Обгоревшие останки двигателя, шасси и Крыльев рухнули под Грабово, а вместе с ними - не менее 70 тел, многие из которых были почти целы.
В пятницу через неделю после катастрофы брошенный плюшевый Винни-Пух по-прежнему лежал в поле между Грабово и Петропавловкой. Под палящим солнцем выгорали страницы романа Тургенева "Отцы и дети" на голландском языке.
Никто из жителей окрестных деревень не погиб, но они напуганы, не зная, что обнаружат завтра. Волошина не видела ни одного эксперта по таким авариям, который сказал бы ей, что делать с обломками.
С Киевом практически нет связи из-за войны. Региональные власти и полиция дезорганизованы из-за захвата власти повстанцами, а иностранцы не спешат на место трагедии и не желают общаться. Денег нет. Голландские расследователи еще не добрались до места падения.
"Мы спросили, что нам делать, как поступать, но никто нам не ответил" - говорит Волошина, бывшая учительница математики, выросшая в Петропавловке. В фиолетовом платье делового покроя она стояла возле места падения, заламывая руки и пытаясь показать, будто контролирует ситуацию.
Она сказала, что могла бы найти добровольцев, чтобы отгородить часть места падения, должным образом упаковать вещи пассажиров или собрать обломки в одно место. Но у нее нет опыта, и она боится сделать что-то не так, поясняет Волошина.
До катастрофы жители этих деревень страдали от нищеты: средние пенсии составляли 125 долларов в месяц, а зарплаты шахтеров - около 550 долларов. Боевые действия нарушили работу окрестных шахт, привели к закрытию заводов и прервали полевые работы. Некоторые жители бежали. Другие присоединились к сражающимся.
Несколько месяцев фермеры в Грабово слышали, как волна подбирается к ним по поросшим подсолнечником холмам. В июне сельский священник отец Сергий в Праздник Всех Российских Святых повел жителей на крестный ход за мир и молитву о том, чтобы Грабово как-нибудь избежало ужасов войны.
Крестный ход завершился у креста, в нескольких метров от которого потом упали обломки MH17, чудом не задев дома. Дома отец Сергий упал на колени и молился, когда огненный шар, окутанный дымом, пронесся в небесах над Грабово, бывшим советским колхозом.

За углом Петропавловского сельсовета, на капустной грядке родственников мэра Натальи Волошиной, лежит обломок фюзеляжа Боинга-777 - более недели спустя после катастрофы. Пол Сонн для Wall Street Journal
"Мы думали, что начался конец света" - сказал православный священник. Он склонился в молитве, ожидая встречи с Господом, а затем побежал на холм. Стойки шасси и обломки обшивки самолета падали на поле, словно бомбы. Следом начался дождь из тел: с неба падали руки, ноги и головы.
Фермеры побежали к деревне, боясь, что ее накроет пламенем. Мэр Грабово Владимир Бережной кричал на водителей и мотоциклистов, требуя убраться с дороги; в поле бушевал огонь. Когда Бережной увидел тела, он закричал на взрослых, чтобы те забрали детей домой.
В нескольких милях оттуда Олег Мирошниченко, пенсионер, бывший шахтер, ставший мэром Рассыпного около 13 лет назад, ощутил панику, услышав два громких взрыва и увидел, как останки пассажиров - всего их было около 40 - падают во дворы и на дома. Его телефон зазвонил, как сумасшедший.
"Здесь тело, там тело, и еще тело..." - рассказал он.
Три тела упали на детский дом Рассыпного, два на баню и одно в сад. Многие из погибших пассажиров были обнажены.
Работники отдела Министерства чрезвычайных ситуаций в Донецкой области прибыли и стали фотографировать и отмечать места падения тел. Работники стали тушить пожары в Грабово и искать тела. Повстанцы с оружием приехали и стали охранять место падения.

Обломки Борта 17 Малайзийских Авиалиний лежат у дома в деревне Петропавловка в ожидании кого-нибудь, кто их заберет. Пол Сонн для Wall Street Journal
Мэры трех деревень ждали, пока им расскажут, можно ли им передвигать останки. Никаких указаний не пришло. Несколько дней контролирующие место падения сепаратисты пререкались с Киевом о том, кому следует исследовать место падения. Приехали международные наблюдатели, но и они не дали никаких указаний. Европейцы и американцы отказывались общаться с повстанцами напрямую и вообще не звонили мэрам.
"Из Киева или хоть откуда-нибудь должен был придти приказ, что делать", говорит вымотанный Мирошниченко, сидя под парой березок у сельсовета Рассыпного. Он помнит, как хоронил друзей, погибших на угольных шахтах, где проработал 25 лет.
"На шахте нельзя убирать тело, пока его не осмотрят", рассказывает он.
Местные жители и работники МЧС решили начать укладывать в мешки тела, разлагавшиеся на солнце. К ним присоединились местные шахтеры. Опечаленные местные местные жители в слезах умоляли убрать тела.
В Грабово работники МЧС поставили в поле среди трупов оранжевые палатки, где и ночевали последние дни. Деревенские несли им борщ, воду и хлеб.
Утром после падения самолета местные собрались в маленькой православной церквушке. Отец Сргий провел службу под бело-голубыми сводами и старыми фресками церкви, выстроенной в 1802 году. Власти просили волонтеров помочь в поиске тел. К ним присоединились местные шахтеры.
Первые наблюдатели Организации по Безопасности и Сотрудничеству в Европе прибыли в Грабово в тот же день. По заявлениям ОБСЕ, вооруженные повстанцы отказали им в полном доступе на место падения. Наблюдатели так же сообщили, что боевики оказались непрофессионалами, и к тому же пьяными.
Бережной, мэр Грабово, говорит, что никто не вышел с ним на контакт. "Никто ко мне не пришел и не обратил на меня внимания" - рассказывает он.
Убитые горем местные жители опасаются, что после катастрофы бои вспыхнут с новой силой. На вопрос, возможно ли обеспечить психологическую помощь, Мирошниченко ответил с сомнением, поскольку и так уже потратил собственные средства на вывоз мусора из Рассыпного.
Бережной рассказывает, что до катастрофы он не знал большего горя, чем то, что он испытывал, когда в прошлом году умерла его жена, а годом раньше - его мать.

Ящики для ручной клади остаются на дереве напротив Петропавловского сельсовета. Пол Сонн для Wall Street Journal
"Мне 60 лет, и я в жизни не видел ничего ужаснее" - рассказывает он. "И я уверен, что до конца жизни ничего ужаснее и не увижу".
Жительница Грабово Елена Долгова пытается успокоить свою внучку-подростка, которая до сих пор просыпается от кошмаров. Много дней Долгова ходила в единственный в деревне магазин мимо разлагающихся тел. Война поставила Грабово на край пропасти, но катастрофа столкнула с этого края.
"Это как новая глава в книге" - говорит Долгова. "Катастрофа разделила наши жизни на "до" и "после".
Мэра Петропавловки Волошину оскорбило предположение, что местные жители могли забрать вещи жертв катастрофы. Ее муж присоединился к другим шахтерам, вызвавшимся прочесывать поля в поисках тел. Они носили фиолетовые латексные перчатки и носили пассажиров на носилках, кажется, еще советских времен, а затем укладывали их в мешки.
"Ему трудно об этом говорить" - рассказывает Волошина. "Он высокий, сильный мужчина, и у него от этого до сих пор выступают слезы на глазах".
В четверг пожилая женщина пришла в слезах в ее офис и передала ей куклу, у которой на футболке было вышито розовыми нитками "Эмма". Женщина копала картошку, а нашла Эмму.
Волошина хранит куклу в фиолетовом пакете наверху больщой кучи вещей пассажиров, которые местные жители до сих пор находят каждый день: чемоданы, бумажники, USB-шнур... поток не иссякает.
"Мы храним их, мы ждем" - рассказала Волошина. Она пообещала, что Эмма вернется домой.

Комментариев нет:

Отправить комментарий